Script racing

Не без моего скромного руководства и непосредственного участия заработал новый сайт ИБХ (это Институт биоорганической химии РАН, где я работаю).

Когда я находился в Бельгии, в качестве жеста дружбы и доброй воли я записал для тамошней своей руководительницы музыкальный диск с подборкой русской музыки, причём, поскольку русского они, само собой, не понимают, в список заведомо не вошли композиции, для которых понимание текста является первейшим требованием благоприятного (или хоть какого-нибудь вообще) впечатления. Таким образом, заранее были исключены русский рок, любительские группы и подобные им манифестации.

“A Russian Quodlibet”

PS. Обложка собственного производства

( Трэклист )

Воробьев: Записывайте, Елена Станиславовна: ви.
Елена Станиславовна: Ви?
Воробьев: Ну, вэ, обычное, не дубль-вэ.
Елена Станиславовна: Дубль-вэ?
Воробьев: Нет, не дубль-вэ, простое вэ.
Елена Станиславовна: Как русское?
Воробьев: Нет, нет, латинское вэ, как галочка.
Елена Станиславовна: Ага, ага, поняла.
Воробьев: О.
Елена Станиславовна: О.
Воробьев: Эр.
Елена Станиславовна: Эр? Как латинское пэ?
Воробьев: Нет, латинская эр. Как я, только зеркальное.
Елена Станиславовна: Ага, ага.
Воробьев: О.
Елена Станиславовна: О.
Воробьев: Бэ.
Елена Станиславовна: Бэ? Какое бэ?
Воробьев: Латинское бэ, как русское вэ.
Елена Станиславовна: В латинском есть бэ?
Воробьев: Конечно. Вторая буква алфавита, пишется, как русская вэ.
Елена Станиславовна (с сомнением): Хорошо.
Воробьев: Уай.
Елена Станиславовна: Что?
Воробьев: Уай. Игрек. Пишется, как русская у.
Елена Станиславовна: Игрек? Это же греческая.
Воробьев: Нет, нет, греческая — это эпсилон. А эта — латинская. Точно русская у.
Елена Станиславовна (вздыхая): Записала.
Воробьев: О.
Елена Станиславовна: О.
Воробьев: Э...
Елена Станиславовна: Э.
Воробьев: Нет, нет, не э... я запутался... А, опять вэ.
Елена Станиславовна: А?
Воробьев: Вэ! Вэ!
Елена Станиславовна: Вэ?
Воробьев: Да, да, вэ, как в начале, такое же вэ.
Елена Станиславовна: Ага, ага.
Воробьев: Собака.

Елена Станиславовна бросает трубку. Воробьев открывает рот и сидит какое-то время неподвижно.

Рома Воронежский, «Уроки кофе».

Навеяно сайтом «Эс-как-доллар».

Все, наверное, уже слышали, как опростоволосился безбожник и «скандально известный пиарщик» Артемий Лебедев, вывесив у себя в блоге протест против слащавой волны горя, разлившейся по России по случаю кончины патриарха. В следующем посте он привёл примеры реплик, последовавших практически от всех без исключения чинуш по поводу его «хамского» поступка.
Я честно скажу: основную мысль, которую хотел донести Лебедев, я целиком и полностью разделяю: это немеренное лицемерие, — жалеть умершего только за то, что он был патриархом или там, например, известным радиодиджеем. Ежедневно умирает масса людей, и почему-то никто их не жалеет. А тут — пожалуйста, небось по отцу родному так не убивались бы, как по этому менеджеру от церкви. Однако сначала я не поддержал Тёму по поводу формата этого заявления: очевидно, что такой наезд был сделан специально, чтобы спровоцировать ответную реакцию.
Однако сегодня... «Портрет Алексия II замироточил накануне его похорон». Против такого пройти уже невозможно. Мудаки, проститутки. Если церковь приветствует такое блядское заигрывание на свой счёт, то она ещё хуже тех, кто перед ней стелется, изображая из себя «православных».

См. также: «Ubi vita, ubi poesis», «Инструкция, как правильно есть бомжьё...», «к/т „Улан-Батор“ — центр „маленького мира“».
Европейцы — народ цивилизованный. У них всё делается по порядку, по правилам и расписанию, не то, что в России. Вот попал я сегодня на университетский праздник — день основания Свободного университета Брюсселя. Праздник этот проводится, в отличие от Дня биолога, не герметично, а по всему городу, и я был только в одном локейшене — на площади за церковью с цветными витражами, где ещё в самом начале моего пребывания мы пили с одним знакомым, с которым случайно свело в Брюсселе, траппистское пиво. (Теперь-то, наверное, я побольше него знаю про траппистские пивá, даже названия которых я не знал при той встрече.)
( Отчёт!!! )

На свете существуют не только компьютерные игры, скейтборд, бизнес, мода и гламур. На свете есть ещё и наука, только мало кто об этом помнит. Чтобы не только напомнить людям об этом, но и рассказать о творящемся на переднем крае биомолекулярной науки, мы ведём проект «биомолекула.ру».

Сейчас мы участвуем в каком-то конкурсе под названием «Энтузиаст интернет аворд», так что если не сложно, проголосуйте за «Биомолекулу»! Правда, скорее всего, выиграет всё-таки какой-нибудь сноубордический сатрап стартап или сайт «Благотворительная картотека потерянных и найденных собак и кошек», но, согласитесь, это не повод, чтобы не поучаствовать.

Страница голосования

До какого-то момента фолдинг белка интересовал меня совсем мало,
Как в общем и всё остальное меня мало интересовало,
Как когда впервые увидел α-спираль, дыхание в груди пропало,
Как не мог смотреть ничего, кроме научного телеканала,
Как когда хемотрипсин не мог отличить от простейшей люциферазы,
Как захватило дух от рибулозобисфосфат-карбоксилазы/оскигеназы,
Как представлял себе волшебный бег полипептидного остова
Когда Меклер сумел смастерить молекулу из медного провода острого,
Как впервые ощущение интегрального мембранного пришло ко мне,
Как когда я целый год мог спать только на боку из-за β-шпилек на спине,
Как когда-я-понял, что нет-ничего-самого простого белка сложнее,
Так тогда-то вдруг отключили-падлы-посередине-лютого-февраля-батареи.

Я готов открыть Вам всем все, что я знаю, и готов поделиться с Вами всеми всем, что я умею. Я покажу Вам, как, исходя из ленты, изготовленной из плоской бумаги, разграфленной на квадратики, имитирующей аминокислотную последовательность данного биологического полипептида длиной до трехсот с лишним его аминокислотных остатков, согласно III частному коду ОСГК, я строю вручную модель промежуточной молекулы данного белка всего за 1-3 рабочих дня; а затем в очередные 2-3 дня, согласно IV частному коду ОСГК, преобразую эту модель в модель нативной молекулы данного биополимера, — и все это вручную, вовсе не прибегая к компьютеру!

Камрад Петя Старокадомский не даёт спуска мудакам и пидарасам лжеучёным и проходимцам. С нашей помощью, конечно. Всем, кто не следил за перепалкой в комментариях «Биомолекулы», предлагаю ознакомиться со статьёй «О живой воде, внутреннем огне и медных трубах».

Создайте свой билборд

— Бендер, — захрипел он вдруг, — вы знаете, как я вас уважаю, но вы ничего не донимаете! Вы не знаете, что такое гусь! Ах, как я люблю эту птицу! Это дивная жирная птица, честное, благородное слово. Гусь! Бендер! Крылышко! Шейка! Ножка! Вы знаете, Бендер, как я ловлю гуся? Я убиваю его, как тореадор, — одним ударом. Это опера, когда я иду на гуся! «Кармен»!..
— Знаем, — сказал командор, — видели в Арбатове. Второй раз не советую.
Паниковский замолчал, но уже через минуту, когда новый толчок машины бросил его на Бендера, снова раздался его горячечный шепот:
— Бендер! Он гуляет по дороге. Гусь! Эта дивная птица гуляет, а я стою и делаю вид, что это меня не касается. Он подходит. Сейчас он будет на меня шипеть. Эти птицы думают, что они сильнее всех, и в этом их слабая сторона. Бендер! В этом их слабая сторона!.. Теперь нарушитель конвенции почти пел:
— Он идет на меня и шипит, как граммофон. Но я не из робкого десятка, Бендер. Другой бы на моем месте убежал, а я стою и жду. Вот он подходит и протягивает шею, белую гусиную шею с желтым клювом. Он хочет меня укусить. Заметьте, Бендер, моральное преимущество на моей стороне. Не я на него нападаю, он на меня нападает. И тут, в порядке самозащиты, я его хвата...

И. Ильф и Е. Петров, «Золотой телёнок».

Фото сделано по маршруту велопробега Брюссель-Лёвен-Брюссель.

— Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!


М. Ю. Лермонтов, «Бородино».

Оказывается, Ватерлоо находится в двадцати километрах к югу от Брюсселя. Ехать из столицы Бельгии туда очень удобно: сел на велосипед «Фландрия» одна тысяча-девятьсот-лохматого года выпуска, да поехал. В те времена, когда Наполеон в течение своих последних «ста дней» пытался вернуть себе власть, это была маленькая деревня на большой дороге из Шарлеруа. Географически это ровное место, состоящее сплошь из полей, сейчас засеянных картошкой и сахарной свёклой (землица видать плодородная), с выходящими на эти виды подъездами к дилерским центрам «Мерседеса», «Лексуса», «Лэнд ровера» и «Дукати». Раньше и этого, наверное, не было: лошади одни, поди, паслись, да коровы.

Да, сейчас там есть ещё одно: конический холм 41 метр высотой, на вершину которого ведёт лестница из 226 ступеней, а сверху на постаменте там находится бронзовый лев весом в 28 тонн. Лев символизирует эпоху мира, начавшуюся после великой победы 1815 года. Вообще, битва при Ватерлоо считается одной из крупнейших в истории Европы. (Думаю, что если эта информация из какого-нибудь официального рейтинга, то битвы на территории России во Вторую мировую в него не входят.)

А ещё там есть цилиндрическое здание, внутренняя поверхность которого служит для изображения панрамы сражения: изучать ведь карты с планами местности скучно как-то, а там — наглядно видишь, кто и откуда пришёл — Наполеон там, Блюхер или, положим, Веллингтон. Сначала чуть было ещё не написал — и где тут лежит Андрей Болконский.

Современные технологии незаметно, но прочно внедрились в жизнь: подход к различным объектам историко-культурного комплекса регулируется специальными турникетами, считывающими штрих-код на билете и решающими, куда пустить человека, а куда — нет.
Да, и ещё одно: ин Белджиум, ю кэн бай биэ ин Макдоналдс! Думаю, что это было заведено ещё со времён Наполеона.

Когда я только собирался ехать в Бельгию, я, втайне гордясь своей предусмотрительностью, купил наклеечки для клавиатуры: думал, русифицирую себе клавиатуру на работе, чтоб можно было письма писать и в мессенджере общаться. Однако жизнь оказалась, как всегда, сложнее схемы: ВСЕ встреченные мной в Брюсселе клавиатуры имеют бельгийскую раскладку!
( Думаете, она ничем не отличается от обычной? Ха! )

Мне нравится творчество кинорежиссера Сергея Соловьева, особенно то место, где его бьют кирпичом по голове и он падает с табурета на пол.
В процессе знакомства нашего шведского друга Йохана с бытом и понятиями русских людей, осилив одиннадцать бутылок шампанского, мы решили организовать кинопросмотр, пользуясь отсутствием в лаборатории начальника и наличием проектора. Кроме обязательно рекомендованного фильма «Осенний марафон» («Андрэй, дом, где я вчера спал, называется трэзвеватель?»), посмотрели и «Ассу», попутно просветив заодно и студенток, у которых, по идее, должен в этот момент был быть практикум же, ж.
Придя домой и не удержавшись, несмотря на перспективу очень раннего вставания, я посмотрел ещё один фильм Соловьёва, который, как бы картинно это не звучало, всегда выжимает у меня скупую слезу. Просто удивительно, как достоверно можно изобразить ту искренность отношений и чувств, которую большинство, увы, теряет, став взрослыми, какими уже давно незаметно стали и мы все.

Ещё в самом начале знакомства с приключениями Эраста Фандорина меня начал одолевать вопрос: а кто же, собственно, круче — Фандорин или Шерлок Холмс? Интерес этот отнюдь не празден, ведь на заре государства, в котором мы сейчас живём, пока мальчики постарше занимались бескомпромиссным капитализмом и вообще всячески «творили девяностые», мои сверстники посещали видеосалоны, играли во вкладыши от жвачки и до хрипоты спорили, кто же победит: Брюс Ли или Чак Норрис? Рэмбо или Шварцнейгер? Терминатор или Робокоп? Чужой или Годзилла?
Актуальность этого вопроса, оказывается, с самого начала была понятна и Акунину: в замыкающем сборник «Нефритовые тётки чётки» рассказе «Узница башни, или Краткий, но прекрасный путь трёх мудрых» он не только поставил и решил этот вопрос, но и почтительно сохранил исторический приоритет мэтра Конан Дойла. Фандорин, хоть и выиграл у Холмса в рукопашной (в которой их столкнула отнюдь не взаимная неприязнь, но злая воля преступника) и был более удачлив в любви, всё же намного позже английского детектива раскусил секрет шифра от тайника. Да и юмором Холмс его явно перещеголял: подменив сундук в тайнике, он оставил злоумышленников торжествовать не над фамильными драгоценностями, а над чемоданом с сорочками и кальсонами Дж. Д. Х. Уотсона.

Я переоценил
я недооценил
ректификат колымский,
Вдову Клико и самогон рязанский,
коньячность звезд,
латунные медали,
останки раков — поле Куликово
и кружки с шапками как семь богатырей
и локти дружбы —
дружбы алкогольной,
совместное похмелье, муки ада
которые конечно в коллективе с друзьями теплыми
нетрудно пережить...
( Read more... )

Как-то раз, копаясь в Википедии и сравнивая качество её научных материалов с теми статьями, что есть на «биомолекуле», я пришёл к выводу, что многие статьи в «народной энциклопедии» представляют из себя позорные заглушки, почти не содержащие никакой информации. И я решил убить двух зайцев, пополнив некоторые из этих статей ссылками на материалы с «БМ», относящиеся к теме. Однако, движимый этими высокими побуждениями, я наткнулся на неожиданное препятствие: благородные блюстители энциклопедической чистоты моментально и дружно откатывали все сделанные мной правки. Дело, оказывается, в том, что лицензия распространения материалов «ВП» (ГНУ) не позволяет использовать куски уже готового текста — даже если они написаны самим тобой! — если только те находятся под другой лицензией, даже, например, свободным «копилефтом» типа Криэйтив Коммонз. Естественно, ради какой-то там абсолютно чуждой мне копирайтной чистоты переделывать однажды уже мной написанное никакого резона нет, поэтому логичным, казалось бы, является размещение ссылки на соответствующий материал и коротенькой (одно-два предложения) правки в самой статье.
( Дальше про войну в Википедии )

Сегодня у «Биомолекулы» — день рождения. Ровно год назад, первого апреля, было заявлено о её появлении на свет (и это, как уже тогда было отмечено, не шутка!). Несмотря на саботаж всех тех, кто обещался вступить в наши бравые ряды, но так и не собрался этого сделать, сайт живёт, поживает и добра наживает!